INSPIRAMUS MAGAZINE, november, 2016
Со времён вторжения зарубежных держав на территорию закрытой от внешнего мира традиционной Японии в середине 19-го века японская культура в целом и японская литература в частности вызывает неподдельный интерес со стороны западноевропейского общества.
К сожалению, на русский язык переведена малая часть шедевров японской литературы, однако этот печальный факт не должен расстраивать заинтересовавшегося в ней читателя, способного оценить некоторых переведённых писателей японской прозы 20-го века- Рюноске Агутагава, Осаму Дадзай, Юкио Мисима и пр.
Рецензия ноябрьского выпуска будет посвящена роману одного из классических авторов прошлого тысячелетия Нацумэ Кинноскэ, известного под псевдонимом Нацумэ Сосэки, « Сердце », который и обозначил моё знакомство с серьёзной японской литературой.
В « Сердце » от первого лица рассказана история взаимоотношений молодого студента и довольно пожилого Учителя, живущем отшельником в компании жены. Главный герой( тот самый молодой человек) проявляет неподдельный интерес к внутреннему миру и взглядам собеседника, а тот, в свою очередь, не стремится раскрывать истинных причин своей закрытости от мира внешнего.
Повествование, согласно спокойному и размеренному образу жизни японца 20-го в., протекает также « созерцательно ».
Автор много внимания уделяет на первый взгляд незначительным мелочам и действиям, которые на самом деле играют важную роль в раскрытии персонажей и продвижении сюжета.
Следует отметить, что в части композиционного построения текст разделён на три главы: « Учитель и Я », « Родители и Я », « Письмо учителя ». Собственно, письмом Учителя произведение оканчивается, остаётся непонятым дальнейшее развитие событий, потому произведение кажется незавершенным. Но, видимо, первые 2 главы были неким предисловием к третьей, ибо в письме заключается весь посыл романа, характеризующий трансформацию японского общества того периода.
« Сердце »- этакая философско-повседневная история о проблемах духовности и самоопределения японцев кон. 19-нач. 20-го вв.
« Я думаю, что вместо того, чтобы говорить новые вещи, беря их из холодного рассудка, гораздо жизненнее излагать ординарные суждения, но горячим языком. Потому что тело движется силою крови. Потому что слова не только вызывают воздушные волны, они могут производить более сильное действие и в отношении более важных вещей ».
« Послушай! Ты вот только что сказал, что среди твоих родственников нет никого, о ком можно было бы сказать: « Вот он- дурной человек ». Неужели ты думаешь, что на свете существуют дурные люди? Вот просто так, как особая порода? Таких нет. На свете нет дурных, отлитых по шаблону. В обычных условиях все хороши. Ну, по крайней мере, самые обыкновенные люди. Случись же что- они и превращаются в дурных. Вот что странно ».
47