опешил. Но – кажется, понял. « Вот это врезал!» – рявкнул колоритный Поляков. Поняли все. Расцеловались с Белоглазовым растроганно на прощанье. Мне надо было на поезд. Остальные( все они свердловчане) остались: была гитара и были голоса... День рождения без помпы – это хорошо; в честь юбиляра встреча людей, верных делу уникальному ». А это уже не из дневниковой записи, а из вечной( на мой век) памяти моей. На юбилей Сергея Михайловича я приехал с подарком: с чучелом крупного черного ворона, прилаженного на сосновый сук. Черный ворон! Это птица одиночества. Для того, кто понимает, он знак рока, символ силы, тайны, долголетия. Но, конечно, не « 300 лет » он « питается падалью »( Пушкин А. С. « Капитанская дочка »). Максимальный срок жизни ворона, известный науке, 69 лет – для птицы много. Белоглазов понял смысл подарка, благодарил, просил сразу укрепить его на стене, что я и сделал. Не всем из гостей мой подарок понравился. Сергей Михайлович Белоглазов умер через год, в день своего рождения. Приехав на похороны, я узнал, что его смерть связали с моим подарком как с пророчеством. Сам бы с таким толкованием Белоглазов не согласился. Не согласен и я.
*** *** Урал издавна имеет школу кинологической экспертизы, уходящую корнями не столько в ринговые интересы выставок, сколько в оценку работы охотничьих собак в трудных условиях промысла. И эксперт в этих условиях должен быть компетентен, отважен и смел. Он не всегда и вооружен, иногда его оружие – нож на поясе, в руках блокнот и карандаш. Племенная работа с породами, экспертиза породных охотничьих собак на выставках, ходьба с сотнями собак разных пород по лесам и болотам, оценка( в баллах!) их работы по зверю и птице в соответствии с породной и охотничьей наследственностью – вот деятельность людей нашей профессии, которая в трудовые книжки не вписывается. Чтобы судить о сущности специфичных явлений, подвергать их экспертизе, надо о-очень быть компетентным в том, что судишь, ибо вечен вопрос: а судьи кто? Надо до нюансов знать идеал собаки той или иной породы( стандарт породы написан с идеала), а если она не отвечает идеалу, то – в какой степени, в чем и почему. Надо знать, как должна работать лайка по медведю и как по лосю; как по белке, как по глухарю. И для понимания ее работы в тонкостях, необходимых для верной балльной оценки, надо самому знать биологию этих видов как части фауны и как объектов охоты. Все действующие персонажи сцены( к примеру, лось и лайка в лесу на вырубе) должны быть увидены экспертом, компетентным в законах такой сцены, а не просто трусливым зрителем с удостоверением эксперта « по определению ». Знать объект испытаний он должен не меньше, чем знать охотничий инстинкт собаки и видеть его проявление. Это почти фантастика – точная оценка страстной, изматывающей работы гончей, оценка чутья легавой или злобы лайки по медведю. А иногда и опасно. Мастера охоты с собаками, а это лучшая часть охотников, хорошо разбираются, а судьи кто. Все начинается с охоты и кончается ею: эксперт, уважаемый охотниками-собаководами, – обязательно отличный охотник с собакой. А это уже есть редкий факт. Такова была Людмила Ушакова, и охотники Сибири дарили ей, москвичке, личные избушки в тайге, где она жила в сезоны промысла. Она не была свадебным генералом в лайководстве, экспертессой лишь ринговой. Стать экспертом, не взвесив все за и против, – это еще как бы чего не вышло: береженого Бог бережет. Знаю такого взвесившего. Курсы экспертов закончил на отлично в свое время, стажировался честно много и надежду подавал, а экспертом решил не быть. Мотив? Опасно. Всем не угодишь, а в лесу еще и подкараулить могут … Знаю и таких, мотив которых прост, как репа: « На кой мне головная боль!». Но как же люди любят престиж! На всесоюзных состязаниях лаек по белке в Саянах видел я экспертов из Ленинграда, нацепивших на свои тирольские шляпы беличьи хвосты. И это там, где собрались опытнейшие добытчики белки Урала и Сибири! Я их « экспертизой » имел удовольствие любоваться: жаль было шляпы, сбрасываемые с головы цепляющимися за них ветками. Один из них, по фамилии Рясный, выстрелил по зайцу, выскочившему из-под работавшей по белке лайки из команды города Перми. Не попал, конечно. Пермяк, владелец лайки, его не убил, хотя ему хотелось очень – но дисквалификацию по моей рекламации на один год Рясный заработал. Видел я позже его на ринге всероссийской выставки: хвоста на шляпе не было, но шлейф высокомерия – это надо было видеть! Но – нетипичный монолог мой все-таки о реальной экспертизе охотничьих собак. Всегда
49