без центрального концентратора— каждый такой телефон действует в обход официальной сети, то есть напрямую. Сообщается, что опытные включения такой « шпионской » сети уже производились в Венесуэле и Индонезии. Проводятся эксперименты и с использованием Bluetooth-технологий: скажем, рассылка важных сообщений по всем телефонам такой альтернативной сети, минуя официального Интернет-провайдера. Эта функция требует только модификации микропрограмм в смартфонах, и больше ничего. При большой плотности телефонов в городах это позволит координировать протестующих, даже если мобильную сеть в районе беспорядков власти отключат совсем. Развертывание во время массовых беспорядков сотовых сетей подконтрольных только Соединенным Штатам, не может не возмутить любое государство.
Главный смысл « soft power » заключается в формировании привлекательной власти, то есть в способности влиять на поведение людей, опосредованно заставляя их делать то, что в ином случае они никогда бы не сделали. Такой власть становится, основываясь не только на убеждении, уговаривании или способности подвигнуть людей сделать что-либо при помощи аргументов, но и на « активах », которые продуцируют ее привлекательность. Достичь этого, по мнению Ная, возможно, используя « власть информации и образов », власть смыслов. Иными словами, ядро « soft power »— нематериальность, информативность и подвижность.
В свою очередь создание « привлекательности » невозможно без лингвистического конструирования, без интерпретации реальности, без акцентирования внимания на взаимно противоположных оценочных суждениях( типа: Бог— Дьявол, добро— зло, свобода— рабство, демократия— диктатура и т. д.). Причем именно проводники « мягкой власти » определяют, что есть « хорошо » или « справедливо », какая страна становится изгоем или образцом демократической трансформации, подвигая тем самым остальных участников политического процесса соглашаться с этой интерпретацией в обмен на поддержку со стороны субъекта « soft power ».
« Оседлать историю » как убедительно доказала практика, невозможно лишь силовыми методами. Поэтому в современных условиях столь важной оказывается сила « мягкой власти », проявляющаяся как особый тип влияния, особый вид власти, непосредственно связанный с информационной революцией самим объемом информации и его ростом по экспоненте, а также со скоростью и широтой распространения этой информации, благодаря новейшим коммуникативным технологиям. Информационная революция позволяет « перекодировать » сознание, начиная с изменения исторической памяти и заканчивая миром символов-смыслов. При этом именно смыслосимволический мир оказывается наиболее значимым: в значительной степени именно на него и ориентируется социальная память общества, позволяющая ему противостоять как разрушению извне, так и самоуничтожению.
В историческом плане человек всегда существовал в трех измерениях: в мире реальном, мире информационном и мире символическом. Однако в настоящее время новые технологии и « коммуникации оказывают столь мощное воздействие на сознание, что реальные действия и события как будто становятся значимыми лишь тогда, когда они представлены в средствах массовой информации ». Реальностью стало активное участие СМИ в изменении, переформатировании символического мира. Необходимо помнить, что в любом обществе « одновременно с реформами, переворотами и революциями, происходят и так называемые символические революции, которые призваны резко изменить картину мира. При этом осуществляется радикальный пересмотр „ символического капитала“, который накапливался в рамках предыдущего этапа истории ».
Изменение символических иерархий, свойственное символическим революциям, протекает примерно по следующей схеме:
o происходит смена сакральной зоны: общество снимает защиту от своих прошлых « богов »— разворачивается критика, которая расчищает место для « богов » новых; o новая сакральность воплощается в точном отборе символов— происходит смена названий городов, улиц, замена памятников и т. п.