167 интервью Стиль жизни
Fashion Collection: Расскажите, что значит Yat-Kha? Альберт Кувезин: Это название музыкального инструмента, который распространен в Азии. Его ближайшие родственники разбросаны по всему континенту— кантеле в Скандинавии, гусли в России, кото в Японии, ятга в Монголии, цитра в альпийских странах. Все это струнно-щипковые инструменты, на которых играют, держа их в горизонтальном положении. Если поставить его вертикально, это будет арфа, и по тембральному звучанию она очень похожа на перечисленные инструменты.
FC: Когда после Kaa-Khem у меня в наушниках заиграла интерпретация русской народной песни « Ой, мороз, мороз », а затем Amdy Baryp, как мне кажется, перекликающаяся в музыкальном смысле с « Калиновым мостом », я окончательно перестал понимать, в каком стиле играет Yat-Kha. Что бы вы сами сказали о своей музыке? А. К.: Это очень простая музыка. Почти все песни, которые мы исполняем, тувинские народные. Конечно, мы их аранжируем, но стараемся сохранить суть. Главное для нас— передать энергию и эмоции народной музыки, не перебарщивая с аранжировками.
FC: Для вас важно держаться поближе к корням? А. К.: Человек крепко стоит на двух ногах. Вот и мы стоим— на народных песнях и роке.
FC: Что все-таки первично в вашем творчестве— народное горловое пение, или, как было сказано в одном из ваших интервью, « siberian rock »? А. К.: За годы музыкальных экспериментов одно сильно переплелось с другим, так что теперь мы называем все это тувинский рок. У нас всегда было желание найти свой стиль и звучание. Полученный результат уже можно оформить в идеологию. У нас есть свой круг фанатов и если бы мы были плохими людьми, могли бы сделать из нашего творчества религию( смеется). Но наше дело— через рок донести до людей тувинскую музыку.
FC: Так ее проще популяризировать? А. К.: Нет, о простом пути мы не думали. Даже, наоборот, шли сложными дорогами. Много лет мы работали на западе и сталкивались с отношением продюсеров, мол, что это вы пытаетесь нам, западным людям, показать, как рок играть. Еще нам говорили, что для этнической музыки мы слишком громкие, а для рок-группы слишком тихие. Из нас пытались слепить каких-то экзотических обезьянок. Первое время мы прислушивались к советчикам, но потом решили, что нам это не нравится и начали с ними расставаться. Мы много потеряли в плане музыкального бизнеса, зато обрели свой собственный стиль, звук, и, слава богу, у нас есть своя аудитория. Последнее турне по Европе еще раз подтвердило, что мы не зря потратили двадцать пять лет на творчество и связанные с ним борьбу и мучения.
FC: В интервью от 1996 года вы говорили, что концерты Yat-Kha в России— редкость. Сейчас ситуация изменилась? А. К.: И сейчас тоже редкость. Немного лучше, конечно, чем в 96-м, иначе вряд ли мы доехали бы до Пензы. Yat-Kha может два раза в год проехаться по городам России, особенно в Сибири, где собирает полные залы и рок-клубы. По сравнению со временем, о котором вы говорите, такие слова как « этника » и « world music » перестали быть ругательными. А тогда даже не все музыкальные
167 интервью Стиль жизни
критики представляли, о чем идет речь. Сейчас эти термины эксплуатируются повсеместно: этномода, этнокухня и так далее.
FC: Можно сказать, что вы теперь в тренде? А. К.: Не думаю. Если наше творчество и стали воспринимать лучше, то ненамного. Культурное восприятие музыки, отличающейся от того, что привыкли слушать в России, было заложено давно, и быстро поменять его не получится. До сих пор в России недостаточно фестивалей этнической музыки, нет радиостанций, кроме « Серебряного дождя », которые бы ее транслировали, отсутствуют специализированные издания и рекорд-лейблы. Несколько дней назад мы вернулись из Европы и разница в восприятии нашего творчества публикой там и здесь очень заметна. Тем не менее, мы готовы ездить по России, знакомить заинтересованных людей с народным тувинским искусством, пусть и в рок-аранжировках. Это и есть тот самый мультикультурализм. Сегодня эта идея непопулярна в нашей стране, а значит и музыка группы Yat-Kha вряд ли станет мейнстримом в ближайшее время.
FC: Вы как-то сказали, что хотели бы сыграть на одной сцене с « Black Sabbath ». Назовите еще три исполнителя или группы, с которыми вы мечтали бы сделать это? А. К.: Мой выбор— Captain Beefheart( настоящее имя— Дон ван Флит, американский певец, композитор и мультиинструменталист). Ребята( обращается к сидящим в гримерке членам группы), может, вы еще по одному назовете? Барабанщик Евгений Ткачев: Боб Марли( ямайский реггимузыкант). Вокалист Шолбан Монгуш: « Joy Division »( британская рокгруппа).
FC: В моем ограниченном представлении Тыва тесно связана с шаманами. Есть в песнях группы что-то языческое? А. К.: Я бы сказал, что нам куда ближе тенгризм, проповедующий связь человека с небом и землей. Мы находимся между ними, мы их дети. Еще с тувинской философией и традицией перекликается японское учение синтоизм. На концертах мы иногда можем спеть мантру, сутру, пошаманить, но напрямую шаманизм на нашем творчестве никак не отражается. Просто мы уверены, что музыка обязательно должна быть энергетически связана с духовным миром, а без этой связи она не более чем набор звуков.
FC: В ходе саундчека, в процессе исполнения одной из композиций, вы легко и непринужденно перешли к исполнению темы из оперы « Пер Гюнт » Эдварда Грига. Это импровизация или отработанный ход? А. К.: Иногда мы позволяем себе такое баловство, потому что « живое » исполнение должно быть живым. За долгие годы у нас, конечно, многое отрепетировано, но иногда импровизация все же очень к месту.
FC: Какими еще классическими композиторами вдохновляетесь? А. К.: Русскими классиками— Чайковским, Рахманиновым.
FC: Последний вопрос— вашу музыку надо слушать с умным лицом или уйдя в отрыв? А. К.: Есть такое японское выражение— « потерять лицо ». Нашу музыку обычно слушают сердцем, а лицо при этом сохранять необязательно. | fashion collection