ской власти, русских поэтов не щадили.. Другу Есенина поэту Алексею Ганину бдительные чекисты в кожаных куртках предъявили даже обвинение в создании " Ордена русских фашистов” и в начале 1925 года расстреляли его в Бутырской тюрьме.
Вот и рванул Есенин на Кавказ- в Баку, Тифлис, Сухуми в надежде скрыться от всевидящих глаз, за ним следивших. И здесь он создал треть своих произведений, ставших классическими, в том числе и поэму " Анна Онегина ".
В столице России остались его сестры Катя и Шура, приехавшие сюда учиться. Они жили в комнате Галины Бениславской, одно время работавшей в аппарате ВЧК. Бениславская, влюбленная в Есенина, стала для поэта добрым ангелом, когда он попадал в милицейские " тигулевки " или в тюрьму ВЧК. Она же устраивала есенинские произведения по редакциям, хлопотала о его гонорарах.
Этой женщине он приоткрывал свою душу в письмах с Кавказа. В декабре 1924 года он сообщает ей: " Я чувствую себя просветленным, не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Я понял, что такое поэзия. Путь мой, конечно, сейчас очень извилист. Но это прорыв. Я не разделяю ничьей литературной политики. Она у меня собственная- я сам. Я скоро завалю вас материалами. Так много и летсс пишется в жизни очень редко. Это просто потому, чго я один и сосредоточен в себе ".
И дальше Есенин употребляет местоимение " они ": " Если они хотят, чтобы я был писатель, то я буду писатель. Но уж тогда вряд ли они придут ко мне за дружбой, чтобы подзанять немного мыслей и чувств ".
Так кто же все-таки эти " они ", которые, будучи бессильными в творчестве, занимают у Есенина его мысли и чувства?
Ответ, видимо, скрыт в его строках: Защити меня, влага нежная, Май мой синий, июнь голубой. Одолели нас люди заезжие, А своих не пускают домок. В особо тяжелые для себя моменты Есенин твердил:- Это им не простится, за это им отомстят. Пусть я буду жер-
237