ОТКРЫТИЕ
Ливни рсдили большое наводнение, вода смыла все мосты и покрыла рыбой все село. Рыба запрудила улицы, повисла на деревьях, засверкала на плоских крышах низкорослых домов.
И тут пришли мы с мешками, корзинами, тазами, ведрами, корытами, наволочками и матрасовками. Мы были красноморды и потны, нам даже слово некогда молвить, мы только сопели и тужились, как быки на бойне. Кончился сбор, зажарил я две рыбы, предварительно их измерив, обе по 40 см, и когда их съел, с ужасом вспомнил, что рост мой 1 метр 60 см, я съел рыбу длиной 80 см и при этом не наелся, и тогда я подумал, что ж я за чудовище, в один присест съедающий половину самого себя.
Не знаю ничего гармоничнее форели- удивительно нежное существо и удивительно сильное. Что нежнее форели? Быть может, роса утренняя, быть может, цветы и еще душа человеческая, не всякая душа, а та- редкая, жалостливая и сострадательная.
А я-то кто? Я не придумал даже мешка, все выдумали до меня- капканы, и сети, и клети, и цепи- а туда же с мешком и прекрасное в мешок и пожирать. Я не посеял ни одного зернышка, не накормил ни одного голодного, исключая мышей, те попользовались- что было, то было.
- ' Очистили мы улицы. Прошло несколько дней. У дома моего собрался народ, собрался, чтобы хором похоронить день. Разговор вели о рыбе, и я при этом невольно стал прикидывать рост каждого из них. Один сказал, что в речке, как минимум, два года не будет рыбы. Сказавший был человеком видным, много пожившим, с красивой белой бородой был человек этот, не поверить ему нет никакой возможности. Другой белобородый сказал, что рыба исчезла года на три, высказались и безбородые, эти говорили вразнобой: кто год, кто сказал пять лет, а кто шесть. Слушал я их, слушал, а сам
114