пробежка по пойме Великой уральской реки Исети позволяет человеку ощутить это своей « боковой линией » как рыбе.
« почти из любой точки которого можно увидеть как бы горы, как бы лес, как бы его окраину »
Компактность города, почти из любой точки которого можно увидеть как бы горы, как бы лес, как бы его окраину,— удивительное богатство Екатеринбурга, освежающее в памяти как бы старожилов времена, когда здесь ещё ничего не было. И отражающееся в глазах суровое спокойствие: если вдруг нам не понравятся эти продукты жизнедеятельности архитекторов, снесём и будем опять раскапывать золотоносные жилы, на которых стоит город! Эта безграничная свобода основана на привычке: граница Европа – Азия вроде бы есть и что-то не очень-то видно её, написано « Европа » на центральной площади, но это ведь— Азия! И саммит ШОС и Азиатско-Тихоокеанского региона был тут, и будет улица « Европейская »— ясно, что она ведёт туда— отсюда … Из Азии … А та самая гостиница( дом с мемориальной доской)— как называлась? « Европейская », конечно же! Захотим— и уедем в эту самую Европу. Или уплывём. По Чусовой. Конечно, если не завяжется узелок на пути в виде обнажённых красавиц, пляшущих на берегу, чтобы рулевой засмотрелся, и барка разбилась о скалы-бойцы … Спасут, конечно, народ-то ведь тут добрый, хотя груз, конечно, растащат … Уйдём, куда глаза глядят, и горы будут не помеха! Любопытно смотреть на новоприезжих гордых горцев из Таджикистана, осматривающихся с подозрением: « А где же здесь Уральские Горы?!». Как бы есть, да!...
Разнообразный народ Екатеринбурга говорит на разных языках. И это проявляется в его облике и образе жизни. Кроме таджикского, можно услышать и прочитать используемые языки тюркской группы, а также разнообразные варианты русского. Хотя до Вавилона далеко, как и до Северной Пальмиры— Петербурга, на звание уральской Пальмиры вполне можно претендовать. Ещё полвека назад полгорода « окали ». Эвакуированные вместе с радио научили свердловчан « акать », что горячо поддержало население татарского и башкирского происхождения. Старообрядцы тоже подстроились, однако до сих пор водят за нос искателей их тайных подземелий и ходов. В городе сплелись нравы, гены, обычаи, архитектура: потомки шведов, взятых в плен под Полтавой; потомки батыров, замочивших Ермака( и знающих, как всё было на самом деле); потомки приехавших поневоле или за золотишком; до сих пор говорящие украинско-южнорусское « Г » и красящие дома белым; потомки советских евреев, говорящие на супер-правильном русском языке; потомки ссыльных генетиков-кибернетиков и других учёных и специалистов, поднявшие интеллектуальный уровень города, как и гении-самородки из уральских городков и деревень … Эта гетерозиготность— бесценное сокровище Екатеринбурга; « здоровая интернациональность, не впадающая в этническую химеру »( по Л. Гумилёву)— залог импульса развития на основе внутренней энергии,
236 237